Беспорядки во Франции за несколько дней переросли из локальных протестов лицеистов в грандиозные по масштабам погромы, в которых некоторые наблюдатели даже находят признаки возможного переворота. Что именно спровоцировало жителей, казалось бы, развитой европейской страны на такие радикальные противоправные действия – в аналитике РАПСИ. 

Французский протест, который в последние дни погружает страну в хаос, начался с нехватки кадров. На следующий день после забастовки преподавателей 17 сентября старшеклассники лицея Сент-Экзюпери в Кретее, пригороде Парижа, перекрыли вход в здание и потребовали укомплектовать штат, разгрузить расписание и отремонтировать корпуса. Глава профсоюза USL Рьяд Рани позднее приводил пример подростка, который семь месяцев обходился без учителя французского в год экзамена по этому предмету, и называл обычной наполняемость классов в 32-36 человек. Через четыре недели, 17 октября, на улицы вышли около 550 тыс. манифестантов, по данным МВД Франции, и около 800 тыс., по подсчету организаторов.

Шок от внешнеполитических событий в 2026 году почувствовала вся Европа, но во Франции он ударил по государству, у которого за девять лет президентства Эмманюэля Макрона исчерпан бюджетный, политический и институциональный запас прочности. За погромы, которые, безусловно, являются преступлениями, отвечать придется их участникам, однако правовым упущением является то, что никакого расследования скорее всего не будет проведено в обозримом будущем в отношении их первоисточника – политики президента. Конституционно он не отвечает перед парламентом, а после роспуска Национального собрания в 2024 году у недовольства не осталось институционального русла, кроме улицы.

От Кретея до площади Республики

1 октября, когда к блокадам присоединились студенты университетов, МВД зафиксировало протестные действия в 1027 учебных заведениях. К 6 октября, по данным Министерства юстиции, с начала движения были задержаны 5060 человек, 87% из них несовершеннолетние.

Блокады сопровождались поджогами ворот, нападениями на директоров и столкновениями с полицией. По словам министра образования Эдуара Жеффре, к 5 октября 24 школы были сожжены или разгромлены. Тяжелые увечья получили и подростки. В Лансе 15-летний школьник лишился кисти после взрыва гранаты, в Туре 16-летний потерял зрение на один глаз, и Генеральная инспекция национальной полиции открыла не менее десяти расследований.

17 октября движение слилось с общенациональной акцией против дороговизны, которую поддержали профсоюзы во главе с CGT и остатки «желтых жилетов». В Лиможе сгорела историческая ратуша XIX века, в Марселе грабили магазины, в Париже частично разобрали постамент статуи Марианны на площади Республики. Премьер-министр Себастьен Лекорню сообщил о 1200 задержанных и 150 раненых полицейских и жандармах, BBC со ссылкой на МВД приводит около 2400 задержанных и около 1000 пострадавших сотрудников правопорядка.

Вечером 18 октября Макрон выступил с десятиминутным обращением, говорил о гневе и стыде и возложил вину на ультралевые группировки и примкнувших к ним правонарушителей. О манифестантах, получивших тяжелые ранения, президент не упомянул. 

Государство без запаса

Энергетический шок дошел до потребителя за несколько месяцев. В сентябре инфляция во Франции поднялась до 3,1%, цены на энергию выросли за год на 21,3%, дизельное топливо с января подорожало более чем на 50%. По оценке Insee, зарплаты в стране растут заметно медленнее, чем у соседей, поэтому удорожание топлива и продовольствия напрямую сокращает реальные доходы домохозяйств.

В 2022 году аналогичный удар правительство гасило «тарифным щитом» за счет казны, но на сегодняшний день такого ресурса уже не осталось. Дефицит, составивший 5,1% ВВП в 2025 году, по прогнозу правительства, достигнет 5,4% в 2026-м, а государственный долг к 2027 году поднимется со 119,3 до 121,7% ВВП. Проект закона о финансах на 2027 год предусматривает «усилие» на 54 млрд евро, и Лекорню ещё летом признавал положение тяжелым и ставящим страну в уязвимую позицию.

О грядущем тотальном кризисе сигнализировал рынок. Доходность десятилетних облигаций OAT в начале октября подошла к 4,9%, максимуму с лета 2002 года, а спред к немецким бумагам расширился примерно до 140 базисных пунктов, как во время долгового кризиса еврозоны 2011–2012 годов. Франция теперь занимает дороже Италии и Греции. По словам министра экономики Ролана Лескюра, процентные платежи в 2027 году превысят затраты на оборону и образование. Fitch и S&P еще осенью 2025 года понизили рейтинг страны до A+, и S&P назвало нестабильность самой тяжелой с основания Пятой республики.

Понятно, что не эти цифры стали триггером столь массовых и агрессивных акций протеста. Но показатели в социальной сфере выглядят еще плачевнее. Безработица во втором квартале 2026 года выросла до 8,3%, максимума с осени 2020 года, среди молодёжи 15–24 лет она достигла 21,6%. Обещанная Макроном «полная занятость» с безработицей в 5% к концу второго мандата отодвинулась за горизонт. Уровень бедности в 2024 году держался на 15,4%, наивысшем значении с начала наблюдений в 1996 году. За этой чертой живут 9,8 млн человек, неравенство достигло максимума за тридцать лет.

Претензии старшеклассников во многом обусловлены проектом закона о финансах, который предусматривал сокращение в 2026 году 4 018 учительских должностей, из них 3 256 в государственных школах и 762 в частных. Формальный прирост числа ставок обеспечили 7 938 временных должностей преподавателей-стажеров, возникших на переходе между двумя системами конкурсного отбора. По подсчёту депутатов «Непокоренной Франции», с 2017 года в среднем звене исчезло около 9 тыс. ставок. Доля контрактных преподавателей в государственном среднем образовании выросла с 5,1% в 2008 году до 11,4%. Министерство объясняло сокращения резким демографическим спадом.

Для более наглядной иллюстрации этих цифр приведем свидетельство 17-летней ученицы лицея Поля Элюара в Сен-Дени: она рассказывала Reuters о временных классах, где зимой бывает −5 °C, а летом 40 °C, о туалетах без воды, о крысах и тараканах. Жалобы на нехватку парт, медсестер, социальных работников и воспитателей звучали в десятках учебных заведений.

У Франции есть прецедент урегулирования такого конфликта. Осенью 1990 года лицеисты из рабочих пригородов вывели на улицы около 150 тыс. человек, и министр образования Лионель Жоспен ответил чрезвычайным планом и увеличением бюджета отрасли. Правительство Лекорню ограничилось поручением подготовить к концу октября предложения о заменах и ремонте и направило 3000 временных педагогов в наиболее пострадавшие школы. Впрочем, для столь вялой реакции имеется объективная причина – винить Лекорню не позволяет почти пустая казна.

Кто же опустошил казну? По правительственным документам, расходы на оборону выросли с 33,2 млрд евро в 2017 году до 63,4 млрд в проекте на 2027 год, то есть почти удвоились за десять лет. Только в 2027 году военное ведомство получит дополнительные 6,4 млрд евро. 

Но главной строкой в этой конструкции стоит поддержка Украины. По данным Министерства вооруженных сил, приведенным в материалах Национального собрания, с февраля 2022 по конец 2024 года Франция направила на эти цели 8,6 млрд евро, из них 5,9 млрд пришлось на военную помощь. С учётом французской доли в европейских программах совокупное участие страны оценивается более чем в 30 млрд евро. 

Елисейский дворец обосновывает этот курс интересами европейской безопасности, однако общество воспринимает его все сдержаннее: социологи фиксируют накопление усталости, связанной прежде всего с экономическими опасениями. По опросу, опубликованному в декабре 2025 года, половина избирателей «Национального объединения» считала, что Париж сделал для Украины слишком много, а доля сторонников немедленного прекращения помощи выросла с 22 до 24%. В «Национальном объединении» и «Непокорённой Франции» продолжение военных поставок признают фактором затягивания боевых действий, а Марин Ле Пен пообещала в случае избрания приостановить поддержку. Возможно, именно поэтому рост ее поддержки бьет рекорды.

Семь премьеров за девять лет

Бюджетная уязвимость наложилась на политический паралич. Себастьен Лекорню стал седьмым главой правительства при Макроне. После роспуска Национального собрания в июне 2024 года президентский лагерь лишился большинства, кабинеты Мишеля Барнье и Франсуа Байру пали, а сам Лекорню формировал правительство дважды. Бюджет на 2026 год удалось провести лишь тремя применениями статьи 49.3 Конституции, позволяющей принять закон без голосования, хотя премьер обещал от неё отказаться.

Доверие к главе государства упало соответственно. По барометру Ipsos BVA, опубликованному 10 октября, деятельность Макрона одобряют 15% французов, это минимум за всё время его пребывания в должности. Баллотироваться в третий раз он не может, и до выборов весной 2027 года у него остаются полномочия без политического капитала.

Конституция Пятой республики делает эту ситуацию особенно острой. Президент наделен статьей 5 функцией арбитра, обеспечивающего регулярное функционирование публичных властей, и правом роспуска палаты по статье 12. При этом по статье 67 он не несет ответственности за действия, совершенные в этом качестве, а отрешение по статье 68 возможно лишь при нарушении обязанностей, явно несовместимом с исполнением мандата. Перед парламентом по статьям 49 и 50 отвечает правительство, и единственным механизмом политической ответственности президента остаются выборы раз в пять лет. Когда палата заблокирована, а следующий избирательный цикл далеко, недовольство персонализируется и адресуется главе государства напрямую, минуя институты. Поэтому персональная ответственность за нынешний кризис лежит на Макроне.

При этом необходимо отметить разницу между правовой и социальной оценками уличного насилия. Свободу манифестаций Конституционный совет Франции признал конституционной ценностью, ее гарантирует и статья 11 Европейской конвенции о защите прав человека. Поджоги, грабежи и нападения на полицейских и директоров школ под эту защиту не подпадают и квалифицируются по нормам Уголовного кодекса об участии в группировке для совершения насилия (статья 222-14-2), о порче имущества и о насилии в отношении представителей власти. К 6 октября уголовному преследованию подвергались более 1800 человек, из них 1483 несовершеннолетних. Министр юстиции Жеральд Дарманен поручил прокурорам добиваться гражданско-правовой ответственности родителей за причиненный ущерб.

Общество при этом одновременно признает обоснованность требований и осуждает их политическую эксплуатацию. По опросу для Le Figaro, 62% французов считают лицейское движение оправданным, а 78% полагают, что «Непокоренная Франция» использует его в политических целях.

Кризис во Франции сегодня не является исключительным событием – рост общественного недовольства происходящими событиями фиксируется в 2026 году в большинстве стран Европы, а в ряде государств (Албания, Индия – это только если говорить именно о студенческих протестах) он стремительно перерастает в акции протеста. 

О том, как можно добиваться своих целей, не нарушая закон и правопорядок, показывает опыт соседней с Францией Германии. Немцы также все более фрустрированы, что качество их жизни снижается во многом благодаря попыткам затянуть боевые действия на Украине все новой военной помощью. Однако свое недовольство они выплескивают на избирательном участке. На выборах в ландтаг Саксонии-Анхальт 6 сентября «Альтернатива для Германии» получила 43,8% голосов, более чем удвоив результат 2021 года. Явка достигла рекордных 77,8%, прибавив 17,5 пункта, и прирост почти целиком достался АдГ. Партия заняла 39 из 83 мест. В общефедеральном опросе ZDF летом АдГ вышла на рекордные 28% против 23% у блока ХДС/ХСС. Во Франции следующая возможность выразить это недовольство на общенациональных выборах в апреле 2027 года. 

Станислав Рудин