Искусственный интеллект (ИИ) в судебной работе не будет галлюцинировать, а сможет помочь с анализом практики и составлением проекта итогового решения. Нейросети также «подсветят» для высшей инстанции те позиции, которые нуждаются в отдельном разъяснении, заявил судья, руководитель Центра судебных компетенций в сфере искусственного интеллекта Верховного суда (ВС) РФ Денис Кунев.
Согласно утвержденной председателем Верховного суда РФ Игорем Красновым концепции внедрения технологий ИИ в судопроизводство, к 2030 году более 95% судей будут постоянно использовать ИИ-сервисы, а срок рассмотрения типовых дел благодаря цифровизации снизится на 20–30%. При этом итоговое решение всегда будет выноситься только судьей-человеком.
Подготовка проектов
Система поддержки принятия судебных решений, которую планируется внедрять в судах, будет включать справочные сведения о законодательстве и разъяснениях высшей судебной инстанции, в том числе практику по аналогичным делам. Однако, как подчеркнул судья Верховного суда на Kazan Digital Week, эти материалы являются лишь мнением относительно допустимых пределов наказания, а не предписанием системы.
«Использование таких материалов допустимо лишь при обеспечении индивидуальной оценки обстоятельств дела и оценки личности виновного. Потому что всем юристам понятно, что статистическая распространенность определенного наказания сама по себе никак не обосновывает его назначение конкретному человеку», — подчеркнул судья ВС РФ.
Концепция также предусматривает формирование проектов и отдельных фрагментов судебных актов, проверку логики изложения и устранение технических ошибок. Однако проект в любом случае подлежит содержательной проверке судьей: каждое включенное в него обстоятельство должно подтверждаться материалами дела, а каждая правовая ссылка — быть достоверной и применимой.
Отдельно предполагается использовать аналитический потенциал нейросети — для обобщения судебной практики, выявления повторяющихся ошибок и группировки причин отмены или изменения решений. Это позволит своевременно обнаруживать вопросы, по которым судам необходимы разъяснения высшей судебной инстанции, и фактически определять темы будущих обзоров практики или адресных программ обучения. Речь идет об аналитике тенденций, а не об оценке качества работы конкретного судьи по одному показателю, подчеркнул Кунев.
Отдельный инструмент будет предназначен для работы с объемными делами, где сложно быстро восстановить последовательность событий или сопоставить позиции участников. Нейросеть в таких делах даст краткое изложение доводов, поиск противоречий с обязательным указанием документов и фрагментов. Кунев сказал, что если в двух документах указаны разные даты исполнения обязательств, система обратит на это внимание судьи.
«Однако само значение этого расхождения для разрешения спора определяется только судьей при исследовании и оценке тех доказательств, которые стороны представили. Таким образом, польза непосредственно этого инструмента состоит в том, чтобы существенная деталь своевременно попадала в поле профессионального внимания», — указал судья.
Недопущение галлюцинаций
Центр судебных компетенций в сфере искусственного интеллекта учитывает и риски недостоверных ответов системы — так называемых галлюцинаций, когда нейросеть ссылается на несуществующие нормы или судебные акты.
«Любой знакомый с тем, как работает искусственный интеллект, знает о таком явлении, как галлюцинации. Это не поисковик — если нейросеть не находит ответ, она его сочиняет, генерирует новый контент. В правосудии цена такой ошибки особенно велика, поэтому мы эти риски изначально предусматриваем», — отметил судья ВС.
Также минимизация рисков будет обеспечиваться за счет работы с официальными источниками — проверенными и вступившими в законную силу решениями Верховного суда. Проверка должна охватывать реальное существование документов, на которые ссылается ИИ, точность их содержания и соответствие поставленным вопросам без выдуманных примеров и практики.
Для противодействия киберугрозам предполагается размещение судебных сервисов исключительно в закрытом контуре, запрет передачи данных в публичные облака и обязательная фиксация каждого взаимодействия пользователя с системой для последующего контроля, уточнил Кунев.
